Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

— Ты гляди, — заметил он, поняв на второй день, что девушка не просто вышла проводить уходящих, а намеревается идти с отрядом до самого конца, — а зазноба-то твоя, никак за кровью к нам собралась. Неужто тебе там времени не хватило?

— Ты о чём? — недовольно спросил Таши.

— Да нет, я ничего… Я же понимаю, ты о своей ненаглядной Тейле думаешь, вот тебе все остальные девчата и неинтересны. Я просто говорю, что Векша-то, по всему видать, идёт к нам за кровью. Помнишь, ты же сам рассказывал, что пока она ребёнка не родит, её никто замуж не возьмёт.

— Бывает, что и берут, — поправил Таши. — Зубрёна вон безо всяких детей замуж выскочила.

— Так то Зубрёна! Она и впрямь красавица, а эта — бледная немочь, взглянуть не на что.

Таши недовольно поморщился, и Данок, видя, что разговор неприятен другу, поспешно заговорил о том, как лесовики давят силками горностая.

«Ну и что? — утешал Таши сам себя. — Мало ли какие обычаи у людей бывают? Мне-то до этого какое дело? Идёт за кровью, ну и пусть себе идёт, а у меня своя невеста есть. Не Тейла же за кровью отправилась…»

Но на душе всё равно было пасмурно, так что Таши был уже доволен, что идут они кратким путём. А ведь вначале огорчался, что не сможет показать Векше удивительного жилища йоги, в котором он провёл немало времени. Впрочем, какой бы дорогой путники ни шли, подход к избе на еловых ногах был для них возбранён. И захотели бы — не нашли заговорённых подходов к избушке, а случись ненароком выйти к потайному жилищу, то и вовсе беды не обобрались бы. Таши старые идолы и обереги, быть может, и признали бы, а вот иным гостям пришлось бы худо. Небось многие повторили бы судьбу Тукота, вздумавшего собирать валежник на чужой земле. Прежде йога таких заговоров не ставила, а теперь, когда по земле бродят мэнки, гостеприимства стало меньше, и во всяком незваном пришельце люди склонны видеть врага.

Так или иначе, довольно быстро отряд пересёк верховья Белоструйной и вступил на земли рода. Здесь уже не было сплошнякового леса, непрохожего и дремучего, всё больше встречалось открытых мест. В это время года степь вовсе не выглядела такой нарядной, как расписывал Таши, окрест царили выгоревшие, пожухлые цвета, и Таши побаивался, что Векша напомнит ему давешний спор и спросит о ковыле и жаворонках. Лес-то до самого снега будет рдеть ярким отмирающим листом, даже поздняя осень в лесу время дивно красивое. По счастью, Векша ехидных речей не завела, за что Таши был ей благодарен.

Задолго до того, как начались обжитые места, путешественники принялись раскладывать сигнальные костры, возвещая родичам, что посольство возвращается с удачей. Когда до дома оставался день пути, караван был встречен отрядом, высланным из селения. Как водится, пошумели, покричали, веселя предков, затем принялись обмениваться новостями. Среди встречавших Таши заметил Лишку, по которой порядком успел соскучиться. Богатырская девка вновь, как в добрые времена, была при копье и топоре, что обрадовало Таши. А то он уже волноваться начинал — не заболела ли подруга, всю жизнь заменявшая ему старшего брата.

Таши рассказал Лишке о путешествии, даже кожан распахнул на груди, гордо показав свежие рубцы, оставленные ночной птахой, потом принялся расспрашивать о делах домашних.

Остаток лета селение прожило спокойно, о мэнках не было ни слуху ни духу, рыба ловилась хорошо, в стаде был немалый приплод, а вот урожая ждать не приходилось, большое поле стоптали подчистую. Однако, порадовала друга Лишка, праздник дожинок будет через три дня, как раз к их приходу, причём не только новый огонь вытирать станут, но и ночью по лесу бегать — всё как в былые годы. Разрешил вождь молодёжи праздновать, поверил, что трижды битые чужинцы убрались восвояси и детям своим заповедают близко к Великой не подходить.

— Мы ведь на восходный берег ходили, — делилась новостями Лишка. — Большим отрядом, человек с полсотни. И Калюта с нами ходил. На две недели пути никого не встретили. Пуста степь, как в те времена, когда Лар ещё не родился. Бежали проклятущие в свои края. Теперь, поди, не сунутся. А вот мы к ним заглянули и шороху навели — долго будут помнить.

— Это хорошо, — соглашался Таши, которому частенько вспоминалось, как стоял он с луком на крутом обрыве, безнадёжно стараясь помешать вражеской переправе.

— Яйян нас к своему бывшему селению вывел, — увлечённо рассказывала Лишка, — а там теперь мэнки обосновались. Так мы их пожгли всех как есть. А Яйян меня на охоте у старого быка из-под самых рогов выдернул. Никогда бы не подумала, что человек может большого тура так вот просто опрокинуть. А ведь у Яйяна ещё плечо не до конца зажило.

— Кто это такой? — удивился Таши, трижды кряду услыхав незнакомое имя.

— Так это тот парень, которого я, когда мэнки морок наводили, топором сгоряча огрела. Ведь чуть не убила человека!

— Ну и как он, выздоровел? — спросил Таши вежливо.

— Да уж теперь-то здоров. В одну из семей его недавно приняли, говорить по-нашему учится. Но всё равно, смешной. Иной раз такое скажет…

— От матери и Ромара никаких вестей не было? — перебил Таши.

— Нет, никаких. Как с вами вместе из Верхнего селения вышли, так с тех пор о них никто ничего не слыхал. Да уж не пропадут, не в первый раз, чать.

— Ромар больно плох был, — посетовал Таши. — Мать говорила, что не оправиться ему после того сражения.

— Погоди-ка!.. — остановила приятеля Лишка. Она только сейчас заметила Векшу, а вернее — лук, висящий у неё за плечом, и глаза у воительницы загорелись.

Богатырка подошла к девушке, которая могла бы не сгибаясь пройти у неё под мышкой, осторожно указала на оружие:

— Можно посмотреть? — спросила она на языке детей лосося.

Всё-таки, хоть не было в Лишке и намёка на волшебные силы, но и она недаром была среди Ромаровых выучеников. Говорить Лишка умела на полудюжине разных языков, откуда только слова у неё брались.

— Можно, — тихо ответила Векша.

Лишка подзенькала ногтем по тугой тетиве, вернула лук хозяйке. Решительно отсчитала полсотни шагов, сильным ударом вбила в сухую землю копьё, так что оно осталось стоять одинокой, издали заметной вешкой.

— Сможешь дострелить?

Векша, не отвечая, скинула на землю мешок, достала законопослушно спрятанный колчан со стрелами, придирчиво выбрала стрелу, наложила её на тетиву, плавно вскинула лук… Через мгновение деревянный стук возвестил, что стрела попала в цель. Векша двинулась было к копью, но Лишка остановила её.

— Погоди минуту, теперь моя очередь.

Охотница вытащила из-за пояса боло, коротко, в три вращения раскрутила его. Каменная гроздь с лёгкостью пролетела отмеренное расстояние, и мягкий ремень обмотался вокруг воткнутого стоймя копья. Лишка резко рванула боло на себя, вырвав копье из земли, так что оно вернулось почти к самым ногам девушек. Стрела, вонзившаяся в копейное древко, так и осталась торчать, словно ветка, некстати проклюнувшаяся на сухом стволе. Лишка подняла копьё, двумя пальцами покачала плотно вбитую в древесину стрелу.